Жил был котенок – ловелас и проказник, обожатель всех дворовых кошек. Такой взъерошенный, неугомонный, вечно куда-то несущийся, спотыкающийся, вечно везде опаздывающий …. Хороший такой котенок – с черненькими озорными глазками-буравчиками, очень игривый, и очень добрый. Пушистый ласковый котенок!
А рядышком с ним, как это обычно бывает в сказках, жил маленький мышонок. Серенький такой невзрачный мышонок, которого если б не его писк, никто б не замечал. Мышонок сразу полюбил котенка, ему нравилось играть с ним, греясь на солнышке. А котенок, котенок тоже по-своему полюбил эту игру с мышонком. Мышонок всегда был таким нежным, ластящимся и прижимающимся, пищащим и с таким обожанием смотрел своими маленькими глазенками на котенка, что тому забывалось в этот миг обо всем на свете. И уже не хотелось ни бежать к этим противным, жеманным кошкам, ни добывать себе еду, ни обустраивать свое гнездышко. Ему тоже нравилось распластываться под теплыми лучиками солнышка, когда рядом сновал туда сюда и что-то попискивал мышонок.
Но только это длилось не долго, каждый раз котенок вспоминал, что у него есть другие дела, другие заботы. И тогда он бросал мышонка, и уходил – молча – безжалостно оставив своего единственного друга одного, ничего не объяснив..
Мышонок протестовал, начинал пищать пуще прежнего. Пытался допрыгнуть и доказать котенку что ВОТ ОН – ОН ЕСТЬ, ОН ЕЩЕ СУЩЕСТВУЕТ. И он хочет, чтоб его заметили, чтоб с ним поиграли. Но разве котенку можно что-то доказать. Да и не мог мышонок ничего требовать. Не мог же он пищать во весь голос, чего доброго еще б съел его этот безжалостный котяра, и не поперхнулся.
И вот прошел месяц или два, уже стал растаивать снег, как вспомнил котенок о своем друге. «И куда этот забияка мышонок мог исчезнуть?». Он позвал его, а в ответ тишина. Тогда он лапкой стал пытаться нащупать его в норке, но норка была пуста. Мышонка нигде не было – как сквозь землю провалился.
И тогда оглянулся котенок и задумался…. Что-то больно кольнуло его в глубине…